Скорбящие Братковичи

Библиотека - Кровавая биография

И снова жертвами Зверя стали простые, честные и беззащитные люди.

Журналист Петр Тарасюк записал воспоминания родственников пострадавших.

Из рассказа мужа убитой Галины Кунджелы, Андрея Дмитриевича: «Моя жена родилась в селе Братковичи в 1966 году, здесь окончила школу, педучилище, работала в детском садике в Городке.

В последнее время работала на заводе «Полиэфир» рабочей.

У нас двое детей: Мирослава, ей 11 лет, Олег - 9 лет.

Меня 17 января 1996 года забрали по подозрению в первом убийстве, я сутки просидел в райотделе, а когда случилась трагедия с моей женой - отпустили.

Жену нашли мертвой, она лежала на снегу в шестистах метрах от переезда, недалеко лежал Захарко...

Сейчас мы вместе с дедушкой Владимиром Стаховичем воспитываем детей, а мать жены Пелагея Григорьевна умерла от горя.

Ее сердце не выдержало, она каждый день ходила на могилу и плакала...».

Из воспоминаний жены убитого Захарко Стефании Антоновны: «Мой муж родился в 1940 году в селе Братковичи.

Был добрым и порядочным человеком.

17 января 1996 года он ушел из дому в 5 часов утра.

Каждый раз он ходил одной и той же дорогой, до станции Городок - 4 километра.

Он работал во Львове токарем, до пенсии оставалось 4 года.

В тот день нам сообщили, что его нашли убитым возле железной дороги.

Сначала я не поверила, что такое могло произойти...

Мы потеряли кормильца, в нашей семье двое детей и четверо внуков...».

А вот рассказ Евстаха Ильковича, отца убитой Леси Пилат: «За мной прибежали соседи: ваша Леська горит.

Когда дочку вытянули из дома, до нее невозможно было дотронуться, такая горячая! Сватов нельзя было узнать, руки и ноги сгорели почти полностью.

У Олежки выстрелом разнесло всю черепную коробку.

Старшая дочка Игоря и Леси, 10-летняя Аленка, чудом избежала страшной участи - в тот вечер девочка была у нас, играла с малышом-племянником.

Потом собралась домой за молоком для маленького.

Баба ей и говорит: не ходи никуда, собаки вон как лают.

Покусают тебя! Завтра пойдешь и принесешь.

Вот ее Бог и сберег.

У Пилатов убийца тоже немного награбил: взял зимнюю куртку «аляску», обручальные кольца, серьги - и все.

Больше ничего ценного не нашел.

Говорят, что он принял их домик за жилище ксендза.

А на ксендза имел зуб: на похоронах сестер Галушко и четы Кричковских священник призывал всех, кто знает хоть что-нибудь о злодее, не скрывать этого от милиции...

Первый случай, конечно, всех возмутил.

Но паники не было.

Люди судачили, что, может быть, Кричковским кто-то отомстил.

Гадали, кто да за что.

А после гибели Пилатов люди поняли, что по округе рыщет убийца-зверь...

За две недели все обзавелись решетками на окнах и на дверях.

И я себе сделал.

Ночью люди боялись спать, собирались по несколько семей в одной хате, ставили дежурного.

Правда, после второго случая милиция установила в селе охрану, электрические фонари горели всю ночь, ходили патрули с собаками».

Такой бессмысленной жестокости не видывали даже бывалые оперативники, а дерзость преступника, вторично вернувшегося на место преступления, ввергла в ужас всю Львовскую область.

До сих пор на территории бывшего Союза ни один «серийник» еще не совершал такого «результативного» злодеяния: только в одном селе - Братковичах - Оноприенко убил 12 человек, больше, чем там же унесла жизней Великая Отечественная война.

Оперативники уже знали, что действует один и тот же преступник-одиночка, внезапно появляясь из ниоткуда и исчезая в никуда.

Был четко определен «почерк» убийцы, а его описания, как оказалось позже, достаточно точно соответствовали действительности.

После зверств Оноприенко Городокский район день и ночь патрулировали войска Львовского гарнизона.

На каждом километре стояли посты армии и Национальной гвардии, по улицам ездили бронетранспортеры.

На территории района был введен пропускной режим, обыскивали автомобили, в электричках и автобусах проверяли документы.

На фотоснимках того времени запечатлено, как улицами Братковичей проходят вооруженные патрули, а в улочках притаились «бэтеэры».

Зверь же тем временем спокойно отсиживался у Анны Козак и обдумывал новые преступления...