Совершать убийства для меня было равносильно охоте

Библиотека - Кровавая биография

В ходе предварительного следствия Оноприенко заявил о причине этого преступления и о своих впечатлениях такое: «К этому меня склоняла неведомая сила.

Кто-то все время мной управлял и подсказывал: «Убивай, убивай...».

Помню город Бусск Львовской области.

Я шел на это убийство, как на охоту на кабана.

Я стрелял целую ночь, истратил магазин патронов.

Хозяин квартиры брызнул мне в лицо из баллончика.

Я спрятался, а когда слезы прошли, я снова сатанел и стрелял.

Вот это была охота...

Да, совершать убийства было для меня равносильно охоте.

Я не боялся, что меня может задержать милиция, что во время убийств меня могут убить, и я считаю, что в каждом человеке есть зверь, и этот зверь во мне проявился с детства».

В тот поздний вечер милиция была очень близка к тому, чтобы схватить убийцу.

А так как истребление семьи Новосад растянулось приблизительно на час, то, вероятно, можно было кого-нибудь спасти.

На суде были заслушаны показания свидетеля Владимира Дмитриева, работника ночного бара в Бусске, расположенного неподалеку от дома семьи Новосад.

Он сообщил, что 22 марта поздно вечером, когда в баре подсчитывали выручку за день, в заведение заглянули сотрудники милиции.

Они были явно встревожены, стали расспрашивать, не слышал ли кто выстрелов.

Но, поскольку сам Дмитриев и остальные его коллеги ничего похожего не слышали, милиционеры уехали на патрульной машине.

Минут через пятнадцать, выйдя из бара, Владимир с приятелем действительно услышали выстрелы, раздававшиеся где-то неподалеку.

Потом они прекратились, и приятели разошлись по домам.

Владимир утверждал, что это были выстрелы из охотничьего ружья.

Показания свидетеля подтверждают признание обвиняемого: первыми выстрелами, услышанными милицией, были убиты женщины.

Вторая серия выстрелов была сделана, когда истекающий кровью Михаил Новосад в одиночку сражался с убийцей.

Перерыв между ними, как следует из показаний, был не менее 20 минут.

Следовательно, если бы милиционеры не так спешили уехать, то могли бы застать злодея на месте преступления и спасти жизни Новосаду и его маленькой дочери.

Убийство в Бусске было чуть ли не единственным, когда люди встревожились и по телефону сообщили в милицию о выстрелах.

По вызову даже выехал наряд милиции, но было темно и стоял мороз, поэтому довольно-таки быстро наряд вернулся назад, в теплый и уютный участок.

А утром семья Новосад была обнаружена вырезанной в собственном доме, и Бусск наполнился ужасом.

Пошли слухи, что якобы видели записку, где маньяк угрожал вернуться еще раз, как это сделал в Братковичах.

Снова понаехало милиции, по улицам ходили военные патрули, стояли «бэтээры».

А оцепеневшие от горя родственники убитых давали первые показания.

Отец убитого Михаила Михаил Григорьевич Новосад вспоминал: «Потеряв сына, я потерял часть своей жизни.

С женой Юзефой Павловной воспитывали четырех сыновей.

Нас самих жизнь не баловала.

В 1947 году наши семьи выслали в Сибирь, в город Прокоповск Кемеровской области.

Работали по 10 часов в шахте в городе Знаменка, в Украине.

Моя жена проработала под землей 8 лет, а я стал инвалидом.

Мы терпели унижения: сначала каждый день отмечались в милиции, потом - ежемесячно.

Ежегодно в завалах теряли своих родных - братьев и сестер.

Мы и поженились в Сибири.

В 1962 году вернулись на Львовщину.

Еще 19 марта четыре моих сына собрались на 70-летие матери.

А 22 марта нашу семью постигло огромное горе...».

Из воспоминаний брата убитого Михаила Павла Михайловича Новосада: «Когда мне сообщили, что мой брат и его семья убиты, я за мгновение поседел.

Я как раз собирался сделать ему подарок.

Мы вместе воспитывались, росли, учились.

Мой брат работал в торговле.

Так как они строили новый дом в микрорайоне, нужны были средства.

Приходилось играть на свадьбах.

В 1996 году его жена Галина ездила в США, к родственникам.

Там ей предложили присматривать за престарелыми, работала шесть месяцев.

Кое-что заработала, вернулась 22 февраля домой.

Они продали старый «Запорожец» и уже хотели достраивать дом.

У них подрастала дочь и на содержании была сестра жены Ирина.

И тут трагедия...

Я очень тяжело все это переживал.

Для меня семья брата была самой дорогой.

Особенно я любил племянницу Людмилу, которая ходила в третий класс».

(Петр Тарасюк.

Мы что, в объятьях маньяка? //Высокий замок.

- 18/12/1998).